— Принц Бургундский, — говорила презрительно Ортруда, — я боюсь, что вас подменили в тех полудиких странах, где вы так долго путешествовали и откуда вывезли ваши политические убеждения, ваши личные вкусы. В вас течет, конечно, не благородная тевтонская кровь, а кровь монгольская, рабская кровь, кровь обманщика и изменника!
Она смотрела на Танкреда глазами, горящими знойно, и дрожала от гнева и презрения.
— Вам было вверено мое самолюбие, — вы его не пощадили. А я, наивная девочка, принцесса гордого рода, рожденная королевою, я мечтала…
— Вы всегда мечтаете, — угрюмо сказал Танкред.
— Я мечтала долго о вас. Я надеялась, что ваш воинственный вид, ваша осанка тевтонского рыцаря знаменуют обитающий в нас геройский дух. Я мечтала, что вы будете моим господином, гордым, прекрасным, превосходящим во всем обыкновенных людей. И даже меня. Потому что ведь я — только слабая женщина. Мне по силам только взяться за королевский меч, за меч моих предков, — а нести его… Но вы не смогли быть моею силою, — вы захотели быть только высокопоставленным авантюристом.
— Ортруда! — воскликнул Танкред. — Вы несправедливы ко мне. Вы забываете…
— Ничего не забываю. Только случайно вы делали достойное дело.
— Вы говорите слова, которые не забываются, — сказал Танкред с видом оскорбленного достоинства. — Или вы не понимаете сами, что говорите. Я, конечно, виноват перед вами, но ваш гнев — выше меры моих прегрешений перед вами. Каких бы случайных женщин я ни целовал, я любил только вас. Чего же вы теперь хотите? Какого искупления моей вины перед вами?
Медленно и спокойно отвечала ему Ортруда:
— Я хочу, чтобы вы меня освободили.