— Какой? — спросила королева Ортруда очень тихо и спокойно.
В ее улыбающихся устах краткость этого вопроса, произнесенного небесно звучащим голосом, не казалась нелюбезною. Кардинал говорил:
— Народ, наш добрый и благочестивый народ, недоволен некоторыми прискорбными вольностями в поведении вашего величества.
— Да? Неужели? — спросила королева Ортруда. Легкая, очаровательно-любезная улыбка смягчила слегка насмешливый тон ее слов. Кардинал продолжал:
— Говорят в народе, что эти вольности, — простите, государыня, — оскорбляют добрые нравы.
Королева Ортруда спокойно сказала:
— Я вижу, что вы хотите говорить со мною о нравственности.
— Да, — сказал кардинал, слегка наклоняя голову. — И я льщу себя надеждою, что ваше величество послушаетесь голоса святой матери нашей, церкви.
Королева Ортруда холодно спросила:
— Вы хотите, чтобы я послушалась голоса церкви в том, что относится к моему поведению? И чтобы я признала, что поступаю дурно?