Астольф, трепеща от счастия, говорил:
— Все, все для тебя сделаю! Только скажи.
Королева Ортруда внимательно и тревожно смотрела на него. Какое-то злое внушение, еще не ясное ей самой, мучительно томило ее. Она спрашивала себя:
«Что могут сделать для меня эти руки? Руки преданного, унаследовавшего верность многих поколений слуги?»
В памяти королевы Ортруды вдруг возник ненавистный образ графини Маргариты Камаи. Ярко и больно ожила в душе королевы Ортруды память того дня, когда отняли от Ортруды счастливое ее неведение, когда узнала она об изменах ее Танкреда, когда навеки затмился для нее облаком дымным и смрадным светлый, солнечный образ ее героя.
Королева Ортруда обняла Астольфа, прильнула к его уху, шепнула едва слышно:
— Убей графиню Маргариту Камаи.
И, отклонившись от Астольфа, сказала вслух:
— Отомсти за меня, Астольф. Отомсти!
Астольф задрожал. Королева Ортруда отошла от него и у зеркала поправляла свои волосы. Пальцы ее рук слегка вздрагивали, погружаясь в ночь темных кос. Астольф смотрел на нее в ужасе. В зеркале видела королева Ортруда его побледневшее лицо, его напряженный взор. Черные глаза Астольфа казались ей огромными; две фиолетово-оранжевые тени темнели под ними, и тяжелые брови, черные, сходились, морща смуглость лба тенями раздумчивых складок.