Королева Ортруда печально вздохнула. Говорила тихо, отрывисто, словно задыхаясь:
— А, ты не хочешь! Не хочешь! Конечно, это — грех. И не надо, если не хочешь. Я думала, ты меня любишь. Я думала, ты меня хочешь. Но ты не хочешь.
Лицо Астольфа озарилось темною радостью, и злые огни жестокой воли зажглись в глубине черных пламенников его зардевшегося темным румянцем смуглого лица.
— Хочу, хочу! — воскликнул он.
Королева Ортруда говорила:
— Если ты это сделаешь, я буду твоя. Ты будешь приходить ко мне всегда, когда захочешь, и будешь делать со мною все, что хочешь. А я научу тебя радостным играм и забавам любви. Я подарю тебе дни светлых ожиданий и ночи легкого счастия, если ты сделаешь это для меня.
Астольф, улыбаясь, погруженный в сладкую задумчивость, смотрел на королеву Ортруду. Она обняла его и тихо спросила:
— Милый Астольф, ты боишься греха?
Целуя ее похолодевшую от волнения щеку, сказал Астольф:
— За тебя, Ортруда, я и душу погубить готов.