«Да, — думал Астольф, — надо любить, мечтать, творить, — а жить на этой земле не надо».
Вся жизнь Астольфа стала теперь одним предсмертным томлением.
Такая милая, радостная жизнь, — неужели отвергнуть ее? Такая прекрасная земля, — неужели оставить ее? Легкий, такой сладостный воздух земной жизни, — неужели перестать дышать им?
Наконец Астольф решился умереть. Он думал тоскуя:
«Умру самовольно, но не так, как умер Карл Реймерс. Никто не узнает, что я сам себя умертвил, — и не упрекнут за мою смерть жестокие, злые люди милую мою, хоть и неверную Ортруду».
Был вечер, королева Ортруда ждала Астольфа, — и не дождалась.
Неясно тоскуя и томясь, Ортруда тихою тенью блуждала из комнаты в комнату. На столе у ее постели, увидела она, белело что-то, выдаваясь углом из-под книги. Ортруда подошла. Это было письмо.
Горькое предчувствие сжало ее сердце. Прочла письмо. Так, это от Астольфа. Только две строчки.
«Ты уже не любишь меня, — как же мне жить!»
И больше ни слова. Даже подписи не было.