— Это я и есть.
Глафира Павловна принужденно засмеялась. Хлопнула покойника веером по плечу. Воскликнула с приемами стареющей шалуньи:
— Ха-ха! Шутник! Да разве вы его знали?
Надежда Вещезерова, проходя мимо, сняла маску и сказала:
— Да это он сам и есть.
Конопацкая сердито проворчала:
— Дерзкая девчонка.
Посреди маскарада Триродов куда-то исчез. Все изменилось. Все стало призрачно, и тускло, и бездушно. И свет свеч словно поблек. Музыка звучала глухо, и танцующие двигались медленно. Елисавете стало страшно.
Рассказы мертвых развлекли ее.
Мертвый рассказывал историю своей болезни.