Николай Степанович, нюхая табак из серебряной табакерки, глядел на Лизу посмеиваясь, от чего Лиза еще более смутилась. Краснея, она призналась:
— Я сегодня странный сон видела, маменька. А к чему он, не знаю.
И она засмеялась.
— Что за сон? — недовольным голосом, но с немалым любопытством спросила Надежда Сергеевна.
Ей весьма не нравилось, что Лиза в последнее время стала часто видеть странные сны.
Странность этих снов казалась Надежде Сергеевне чрезмерною и даже неприличною для барышни. И даже трудно было по соннику разгадывать их значение, так что никак нельзя было понять, к чему они, и радоваться ли им или печалиться. Снам Надежда Сергеевна верила, и потому неразгаданность их причиняла ей немало огорчений. Николай Степанович с неудовольствием сказал:
— Пошли сны свои рассказывать да разгадывать. Сколько лет я тебе, мать моя, твержу одно и то же, все в толк взять не можешь, что никакого предвещательного значения сон не имеет. О чем днем думаешь, то ночью и снится, а разгадывать сны пристойно деревенским бабам.
— Что ты, Николай Степанович! — возражала Надежда Сергеевна. — Иной раз то увидишь во сне, о чем и думать-то давно позабыла, а то так никогда и в голову не приходило.
— Да вот позабыла, не думала, — спокойно отвечал Николай Степанович, — а тут вот взяла да и подумала, засыпая.
— Ну, батюшка, — с досадою сказала Надежда Сергеевна, — понес свое. Знаю я тебя, — ведомый вольнодумец. Сказывай, Лизанька, какой же ты сон видела!