Лиза, краснея, сказала:
— Ах, маменька, право, глупости. И говорить не стоит.
— Изволь рассказывать, сударыня, — уже построже сказала Надежда Сергеевна.
Лиза слегка смутилась от этой строгой нотки в материном голосе и принялась рассказывать:
— Сначала снилось мне что-то совсем непонятное. Я уж даже и позабыла. Потом пришел арап, сам черный весь с головы до ног, как гуща кофейная, а губы красные-красные, на голове пунцовый тюрбан. И говорит мне громко: «Собирайся бесперечь, Лизавета Николаевна, к славному и великому королю Крысиному».
— Такого и короля нет, — с неудовольствием сказала Надежда Сергеевна.
— Ах, маменька, да ведь это во сне! — возразила Лиза.
Николай Степанович нюхал табак и неодобрительно покачивал головою, ворча:
— Обеих бы вас послать к королю Крысиному на выучку.
Нянька, старушка старая, из девичьей, где выговаривала она девкам за леность, заслышав, что речь о снах идет, пришла в столовую и стала у дверей. Стояла, слушала, головою качала, бормотала что-то невнятное. Ничего, господа на нее не сердились, многое ей позволяли, — она и барыню вынянчила, и барышню Лизу. Лиза продолжала: