Недалеко от нее, выдвинувшись из-за куста, стоял молодой человек в грязной и изорванной одежде, сам очень грязный, до черноты загорелый и почему-то очень веселый. Елена не успела испугаться и с любопытством всматривалась в молодого оборванца. Даже с некоторым удивлением отметила для себя, что ничего страшного нет. Очень красивый парень, гораздо красивее всех тех городских молодых людей, с которыми была знакома Елена: у тех ее знакомых были или вялые мускулы, или тупые лица. А с этого хоть статую лепить, — дневного, ликующего бога. На губах его зажглась улыбка, солнечно-радостная, и казалось, что от нее должно пахнуть розами. За улыбкою сверкали зверино-белые зубы.
Елена подумала:
«Вот бы его одеть как следует и с ним поиграть в теннис».
Елене стало весело.
Парень подошел к ней медленно, улыбаясь так же все широко, — совсем близко подошел, и остановился у ее ног, топча редкий мох громадными, темными, как первозданная земля, ступнями. И не розами от него запахло, — потом и луком. Но и это не было Елене противно.
Елена, улыбаясь, спросила оборванца:
— Что тебе надо? Что ты тут стоишь?
Парень захохотал, поискал слова.
— Шельма! Сахарная! — сказал он наконец.
Елена нахмурилась, строго посмотрела на него, сказала: