— И вы это очень цените? — спросила Катя.
— Да, — сказал Ронин, — как же мне не ценить этого! Ведь жизнь выше всего, не правда ли, Катя? Мы должны любить жизнь, не правда ли, Катя? Любить жизнь, ценить ее блага, стремиться к счастью, не правда ли, Катя?
— Достойную жизнь, — сказала Катя, — только достойную жизнь надо любить.
— О Катя! — воскликнул Ронин, — простите, что я вас так называю, но вы знаете, что я вас люблю.
Катя приложила руки к своим пылающим щекам.
— Называйте меня как хотите, — сказала она, — я достаточно молода для того, чтобы и чужие люди иногда забывали, что я уже не девочка.
Чуть-чуть усмехнувшись на слово «чужие», Ронин продолжал:
— Вы говорите, Катя, — достойная жизнь! С детским идеализмом вы мечтаете о жизни, полной подвигов.
— А разве нет такой жизни? — спросила Катя. — Разве мы не слышим о подвигах?
Ронин пожал плечами.