— Конечно, — сказал он, — но что же делать, если не каждый способен быть героем! Да и никто не обязан быть героем. Мы живем как умеем, берем жизнь как она есть, а не как она должна быть. Если нет нам достойной жизни, разве и эта жизнь, такая как есть, не хороша? Солнце греет всех одинаково, и прекраснейшие розы благоухают не для того, кто их достоин, а для того, кто может их купить.
— Не надо, не надо так говорить! — воскликнула Катя.
— Почему не надо? — спросил Ронин.
— Разве эти слова не обжигают вам губы? — ответила Катя вопросом и пристально посмотрела на Ронина.
— Послушайте, Катя, — тоном ласкового убеждения заговорил Ронин, — вот, я спас свою жизнь, сумел спасти, — Катя, как вы думаете, если бы вы были со мною, сумел ли бы я спасти и вас?
Катя засмеялась и промолчала.
Ронин говорил нежно и страстно, и глаза его потемнели и приняли повелительное выражение:
— Катя, любите меня, любите. Катя, хотите разделить мою судьбу, мою жизнь, — все, что я имею?
Катя постояла с минуту молча, с опущенными глазами. Потом сказала:
— Я люблю вас, вы это знаете, и потому мне было так больно в эти дни. Я думала, что никогда больше вас не увижу. Может быть, так было бы лучше. Но вот мы встретились. Люди не отвернулись от вас.