Да, ты — царица сердца моего.
Это пение было как бы призывным сигналом. Едва замолкли, замерев на высоких нотах, последние звуки любовного дуэта, как тотчас же в дверь постучались.
— Войдите, — крикнула Крутильда голосом громким и веселым.
Явилась горничная, молодая, веселая девушка с необыкновенно правильно-круглым лицом, румяная, чуть-чуть курносенькая, чуть-чуть веснушчатая, по прозвищу Сыр-Дарья.
Она сказала, остановясь у дверей:
— Стакан Иваныч, Крутильда Малофеевна, с добрым утром. Сегодня третий день праздника.
— Знаю, знаю, — отвечала Крутильда.
Стакан, как всегда забывая значение этого дня, проворчал:
— Ну, так что ж?
Сыр-Дарья пояснила: