— Званы нонче к обеду семь других. Как всегда, на третий день.
Крутильда весело улыбалась. Стакан нахмурился. Крутильдина затея — раз в год собирать семь других — никогда ему не нравилась, хоть он и подчинялся этому без спора. Иногда он думал сердито: «Хоть бы их ветром каким сдунуло, хоть бы к черту в пекло».
Но ни одна из семи других не умирала, не уезжала в другой город. Какое-то странное чувство заставляло их каждый год принимать приглашение счастливой соперницы и приезжать на ее пир.
Стакан Иванович сказал сурово:
— Сыр-Дарья, удались, сейчас я восстану от сна.
Сыр-Дарья удалилась. Крутильда же, все еще лежа на спине и глядя на розетку потолка, спросила, как всегда:
— А вот еще есть слово «имманентный», — что значит?
Каждое утро Крутильда узнавала от Стакана значение еще одного ученого слова.
* * *
В пять часов вечера семь других собрались, но Стакан еще их не видел. Он сидел один в своем кабинете, строгом и чинном, как и подобает быть кабинету солидного адвоката в квартире, за которую платится три тысячи в год.