И теперь уже Алексею совсем не хотелось словами фотографировать свою мысль, — слова так же огрубят ее, как фотография огрубляет черты милого лица. Словами приблизительными по необходимости он сказал бы ей, если бы захотел говорить:
— Судя по этому снимку, я думал, что ты — смазливенькая, смешная простушка, а вот увидел тебя лицом к лицу и вижу, что ты очаровательна.
И сказал бы так потому, что уже был влюблен в Танюшку. И даже почти уже знал это. Танюшка сказала:
— Ну конечно, что же фотография может!
Пошла впереди Алексея по комнатам нижнего этажа, где была гулкая прохлада, и, призадумавшись, спросила:
— А как вам больше нравится?
Посмотрела искоса на Алексея, пощипывая перед своей блузы, и казалось, что ждет ответа с волнующим ее вниманием.
Алексей, не задумываясь, сказал:
— Теперь лучше.
— Да? Почему?