Алексею нравилась та свобода, с которою Танюшка говорила это темное для него слово «почему». Он сказал:
— Там какая-то неверность, нет жизни. Там вы не та, совсем не та, другая какая-то.
— Может быть, это потому, — сказала Танюшка, — что тогда я была одета, как барышня-курсистка, и притворялась городскою барышнею, а здесь я босая и простая, крестьяночка, как и по паспорту значусь дочь крестьянина Косоурской губернии.
Алексей думал: «Милая, настоящая крестьяночка с душою приветливой царицы, истинная госпожа и повелительница».
— А вот и ваши покои, — сказала Танюшка.
Она показала Алексею гостиную, кабинет, спальню. Говорила:
— Все сама прибирала, за всем присмотрела, вам будет удобно.
— Спасибо, милая Танечка.
— У вас в гостиной и в кабинете вчера сама и полы помыла, — весело говорила Танюшка.
— Милая Танечка, зачем же! — воскликнул смущенный Алексей.