— Не поверила нашим бабам, — сказала Танюшка, — неловки они у нас. Еще разроняли бы, побили бы вещицы хорошенькие. Одно слово — косоурские.
— Но мне, право, совестно, — говорил Алексей, поглядывая на Танюшкины руки, которые совсем не казались руками работницы.
— Ну, что там! — бойко возразила Танюшка. Я ведь летом отдыхаю от зимней учебы, ничего не делаю, живу себе бездельницею.
III
Вечером, разговаривая о делах хозяйственных, которые его, впрочем, мало занимали, с Анною Дмитриевною, Алексей вдруг прервал ее на полуслове и сказал:
— Танюшка-то у вас красавица выросла.
Анна Дмитриевна слегка покраснела и сказала:
— И я молода была не урод.
Гордость слышна была в ее голосе. Анна Дмитриевна еще и теперь была красива, как может быть красива мать двадцатилетней девушки. Но все-таки Танюшка была не совсем на ее похожа, Танюшкина очаровательная, солнечная улыбка напоминала Алексею кого-то, а кого, он не мог припомнить, почему и был так рассеян и невнимателен.
«На кого же она похожа? — настойчиво думал он, перебирая в памяти красивых дам и образы, созданные живописцами и ваятелями. — Не на одного ли из ангелов Бернардино Луини, — очаровательно светлого ангела?»