Она пронзительно завизжала, опустила левую руку и упала на землю около стволика березки, за который все еще держалась правою рукою. Николай бросился бежать мимо нее.
Думка вскочила и захохотала. Закричала торжествующим голосом:
— Поздно, Николай Иванович! Любовь Николаевна успела уйти, куда — вы не знаете. Теперь куда хотите идите.
Николай остановился. В самом деле, матери уж не было видно. За вознею он даже не успел посмотреть, куда она скрылась. Он со свирепым лицом повернулся к Думке и кричал:
— А, черт проклятый! Я вам этого не забуду, Думка! Вы совершенно напрасно вмешиваетесь в чужие дела.
Думка, смеясь и поддразнивая его, повторяла:
— Теперь куда хотите идите, мешать не стану.
Но, увидев его по-звериному оскаленные зубы и злобно горящие глаза совсем близко к своим глазам, она испугалась и сказала жалобно:
— Все мне руки обломали.
— Вам бы не одни только руки! — кричал Николай, надвигаясь на нее с угрожающим видом. — Уши оборвать!