— Конечно, — сказала Вера улыбаясь, — я ему носить грибы не стану.
Соснягин повеселел, и глаза его опять стали ласковыми.
47
Когда Вера и Соснягин вернулись в горницу, там уже покончили с делами и оживленно разговаривали на более общие темы. Малицын говорил:
— А почему бы его и не разрушить совсем, современное-то государство? Оно держится только насилием. Ограбить одних, отдать другим — вот его дело.
Карпунина, сдержанно улыбаясь и покачивая головою, отвечала:
— Батюшка, Сергей Афанасьевич, да мы-то сами тоже хороши, нечего сказать, охулки на руку не положим. Вот тут недалеко в деревне живет Иван Гаврилович Разин, тоже из ваших, московских, человек добрый и умный, всякого добру научит, и уж вот истинно-то его назвать можно другом народа, а его кругом обворовали.
С усмешечкою, неожиданно недоброю, Малицын сказал:
— Знаю я его, господина Разина! Юродствует Христа ради. Опрощение, непротивление и тому подобные сладости. Нам такие не надобны. Если бы их слушать, недалеко бы мы ушли и люди в нашей стране были бы еще более приниженными, чем теперь. А что у него воруют, так это потому, что современный режим развращает народ. Вы ведь и по своему опыту знаете, как здесь эксплуатируют рабочих.
— Да, — сказал Соснягин, — кстати, вы, Анна Борисовна, слышали, что замышляет наш уважаемый инженер Шубников?