— Агитатор, — пароход, — девица в синих очках, — парусиновый чемоданчик, — да, вниз, — там, может, на «Самолет»…
Не столько слышала эти слова, сколько догадывалась, что они могут быть такими.
Молчание, короткий треск отбоя.
Ленка мигом очутилась опять за столом. Когда вскоре вошел Шубников, Ленка не спеша, с видимым удовольствием ела осетрину и так была угублена в это занятие, что даже, казалось Шубникову, не сразу заметила его появление. Он спросил:
— Ну что, как? Отдаете должную дань гореловской кухне? Так в ресторане нигде не накормят. Какова рыбка, а?
Он расхваливал гореловскую кухню с усердием верного слуги и с удовольствием будущего участника таких же богатств. Ленка, улыбаясь, посмотрела на него и сказала:
— Вкусненькая. Все здесь вкусненькое.
— Обед еще вкуснее будет, — говорил Шубников, присаживаясь к столу и принимаясь за водку и закуски. — А что же вы икорки не попробовали? Дайте-ка я вам положу вот этой. Я сейчас сказал по домашнему телефону Анфисе Егоровне, чтобы вам часов в шесть принесли обед. Сам-то я в доме не буду до обеда, на кирпичный завод надо пройти, так пришлось по телефону сказать.
— Я сегодня плохо спала, рано встала, — говорила Ленка, — хорошо бы соснуть до обеда.
— Вот позавтракаем, я вас провожу в спальню. Там же рядом ванная комната, можете перед обедом ванну взять.