— Лучше теперь, а потом я посплю.
— Сразу-то после завтрака? — спросил Шубников. — Это, Леночка, негигиенично. А впрочем, надо сначала печку затопить. Пока вода согреется, время пройдет.
После завтрака Шубников провел Ленку в спальню, откуда был ход в комнату с ванною, умывальником, туалетными принадлежностями.
— Печку я сам затоплю, Леночка, — сказал он, — не надо, чтобы лишние люди здесь видели вас.
И принялся за дело. Скоро дрова, уже наложенные в печку заранее, запылали.
Ленка прошлась по спальне, по уборной. Уж очень все здесь было бело, мягко, душисто, легко, светло, свежо, празднично, уютно, все так располагало к отдыху и лени. Этот уют, потрескивание дров, спущенные на окнах занавески, яркое в окно спальни солнце, пронизавшее легкую занавеску, да еще к этому ощущение нетяжелой сытости да истома от рано прерванного сна, — не устоять от их искушения. Ленка зевнула.
— Нет, — сказала она, — пожалуй, сначала высплюсь. Здесь, я вижу, припасены за печкой поленца, — так я сама подтоплю потом.
— Ну, ну, ваше дело!
104
Шубников распростился с Ленкою, улыбаясь весьма скабрезно, и ушел. Ленка замкнула дверь спальни, опустила штофную малинового цвета портьеру и начала было раздеваться, чтобы полежать в постели, сняла платье и башмаки и вдруг услышала какой-то шорох. Уж не вывалилось ли поленце из печки? Как бы не наделать пожара. Ленка вошла в уборную. Но там все было в порядке. Что же ей послышалось? Не мышка ли здесь бегает? И Ленка внимательно обшарила глазами всю уборную.