Когда Леонид ушел, Валентина тревожно спросила:
— Ну, что, Борис?
— Сергей убит, — сказал Тимаев. Валентина побледнела, задрожала, заплакала.
— Боже мой! Боже мой! Евгения не вынесет этого.
— У нее сын, — угрюмо сказал Тимаев.
Схватился за голову и бросился к себе в кабинет, чувствуя на щеках своих слезы, стыдясь их и странно им радуясь. Он упал на свой диван, лицом к спинке, и только теперь ясно понял и почувствовал, какое в этой вести для него горе. И для него, и для родных, и для друзей, которые все так любили светлую душу покойного Сергея Лепинского.
Через несколько минут в кабинет вошла Валентина, уже одетая, в шубке и шляпе.
— Я пойду к Жене, — сказала она.
Тимаев, поспешно вытерев платком слезы, быстро встал с дивана.
— Да, да, пойди. Только ты не сразу.