— Что будет, этого никто не знает. Нам достаточно знать, чего мы сами хотим. Вот мне отняли ногу, поставили искусственную, но я хочу ходить, и хожу. Хочу воевать, и буду. Если хочу, значит, и могу. Долг без принуждения, — это, Лаврик, не ваше изобретение; этому вы у нас научились.
Мать с укором посмотрела на Лаврика. Он покраснел и опустил глаза в тарелку.
Туман над рекою становился гуще. По реке бежал пароход, большой, пассажирский, тяжело и равномерно дыша стальными легкими своей машины, сверкая веселыми огнями. Когда он прошел, тени в саду точно еще более сгустились, и вдруг на белые стволы берез упали мелькающие багровые отсветы. Горничная Даша воскликнула:
— Батюшки, да никак это горит где-то!
И в эту же минуту загудели тревожные звуки набата в ближней церкви.
Лаврик выскочил из-за стола и с легкостью лесного проворного зверька бросился в свою комнату одеваться. Через минуту он уже выбежал опять на террасу, на ходу поправляя завернувшийся неловко под правым коленом серый чулок.
— Уже готов? — спросил Алексей Николаевич.
— Всегда готов! — крикнул Лаврик.
Он бежал по боковым дорожкам к дороге в село.
— Всегда готов, — тихо повторил отец.