Его сестра, Магдалинка, почему-то была невесела.
Шумное веселье гостей казалось преувеличенным.
Козловская-мать играла на пианино. Молодежь танцевала.
И вдруг развеселая песня. Озорничая, парни шли мимо. Камни полетели через ограду. Снаружи послышался визг, смех, ругань. В саду барышни бросились бежать в дом. Молодые люди побежали за калитку. Козловская удерживала их.
— Не троньте, сами пройдут.
И в самом деле, парни прошли. Опять стало весело. Кратному было странно, что этот случай так быстро забылся и никого особенно не взволновал.
— Мы — люди интеллигентные, — говорила Козловская, словно отвечая на его мысли.
Она торопливо курила тонкую папиросу. Ее глаза слегка щурились, и на лице было усталое выражение.
— Ах, — говорила она, — удивляться и сердиться на каждый пустяк не стоит. Люди еще не привыкли к жизни новой и уже отошли от старой. Нам всем неловко и нелегко, и еще долго так будет.
Поднялись на верхний балкон. Там пили чай. Прозрачный полусумрак располагал к мечтам. А люди шумно спорили.