Поэтому директор поднес парижанкам эти подарки с особенно горделивой миной.
— Покажете там у вас в Париже, как мы работаем.
Баночка с кремом была из простого бутылочного стекла, очень плохо отшлифована, наклейка на ней была безвкусная и уже в уголке отрывалась. А пудра «Лебяжий пух», была в такой безвкусной коробке, что представляла собой тоже довольно жалкое зрелище, особенно для избалованного европейского глаза.
Я помню по себе и по Юре, как мы восторгались немецкой упаковкой шоколадных конфет в 1928 году, когда впервые после революции попали за границу. Такой упаковки и таких оберток в Советском Союзе еще никогда не видали.
Я ждала, что скажут мои делегатки, получив такие «роскошные» подношения.
Но они были слишком хорошо воспитаны, чтобы показать свое пренебрежение. Только работница Коти открыла свою сумочку, вынула оттуда блестящую никелевую вещицу и, улыбаясь, поднесла ее директору.
— А вот наша работа, Коти. Тут губная помадка, пудра, а внизу румяна. Смотрите.
Она нажала пружинку, крышечка отпрыгнула и обнаружила прессованную пудру и губную помадку. Еще одна пружинка, и открылся прессованный кружочек румян.
Директор задумчиво посмотрел на подарок. Его помощник жадно выхватил его у него из рук.
— Это у вас делается? Да, вот это работа! Нам бы так-то!