***
А несколько дней спустя меня послали с французской делегацией осматривать диспансер для проституток.
Несмотря на то, что большевизанствующая пресса утверждала и утверждает, что в стране победившего пролетариата проституция уничтожена, — это неправда. Понятно, ввиду того, что до самого последнего времени и брак, и развод были в СССР крайне облегчены, уличная проституция не столь бросается в глаза, как в остальных странах. Но она зато существует в более скрытых формах. Кроме того, колоссальная нехватка жилищной площади сильно затрудняет явную проституцию: просто напросто негде встречаться и трудно скрыть свою профессию, если живешь в одной комнате с кем-нибудь другим, или в одной квартире с двадцатью посторонними людьми.
Тем не менее, если бы не существовало проституции, не было бы и диспансеров для проституток. Однако они существуют. И вот в один из майских дней французская делегация отправилась один из них осматривать. К сожалению, я забыла фамилии делегатов, помню только одного из них — месье Жоли, рабочего-электрика с центральной парижской электростанции. Если ему попадутся на глаза эти строки, он сможет подтвердить истину того, что я рассказываю.
Мы подъехали к небольшому двухэтажному дому на одной из Ямских-Тверских, за Сухаревой Башней (ныне снесенной большевиками). У дверей нас встретила пожилая начальница и двое коммунистов. Нас провели прежде всего в кабинет начальницы. Ей было лет шестьдесят, и она производила приличное впечатление своими хорошими манерами.
— Делегаты хотели бы задать вам несколько опросов.
— Пожалуйста, я с удовольствием отвечу.
Делегаты стали задавать вопросы преимущественно статистического характера, интересовались также — помогает ли диспансер в том смысле, что проституция в Москве уменьшается.
Начальница старательно надела на нос очки, достала из ящика письменного стола диаграммы и доклады, которые, по-видимому, фигурировали всегда при встречах с иностранными делегациями, и стала отвечать на вопросы.
Потом произошел маленький инцидент. Француз, сидевший рядом с Жоли и все время тихонько с ним переговаривавшийся, спросил: