Так рассуждали соседи и соседки. Но большинство было того мнения, что граф просто-напросто чего-нибудь ей подсыпал.
— Ведь, у нее там, в Питере, родных много, люди большие, с весом. Вынося такое мучение и бесчестие, она всегда могла найти способ снестись с этими родными, те бы ее выручили, вырвали бы из этого омута. А подсыпал — и кончено. Скончалась и — нет улик. Теперь он свободен, будет жить как знает, без помехи. Деточек вот больно жаль, двое маленьких мальчиков осталось; что с ними станется при таком отце?!..
Но подсыпал или не подсыпал, были ли эти рассуждения просто клеветою, на которую так падки языки людские, или граф Михаил Петрович, действительно, оказывался причем нибудь в смерти жены, — она умерла, и соседи-помещики получили приглашение на ее похороны.
Похороны графини Девиер были обставлены такою пышностью, какую еще никто и никогда не видал в тех местах. Сам граф казался опечаленным, вел себя с большим достоинством и не замечал или делал вид, что не замечает шепота, косых взглядов, перемигиваний. Слышали даже, как он просто и естественно жаловался, что вот, мол, в таких молодых летах остался без хозяйки и подруги с двумя младенцами-сиротами.
Кинулись соседи, а главным образом, соседки, взглянуть на покойницу.
— Какова-то она, сердечная, давно, ведь, никто не видал ее — чай и не узнаешь!..
Но и теперь не пришлось увидеть. Близкие к графу люди толковали, что ему все не верилось, точно ли умерла она, не обморок ли с нею такой долгий приключился, все ждал он: быть может, очнется и встанет, примеры тому не раз бывали.
— И точно, — рассказывали эти люди, неведомо откуда взявшиеся, никому из соседей неизвестные, — четыре дня лежала в гробу графиня, будто уснувшая, ничуть не изменилась, а на пятое утро за ночь почернела вся, распухла и дух от нее такой пошел, что вынести было невозможно, так вот и пришлось заколотить крышку гроба…
Многие качали головами, подозрительно переглядывались, и решились исследовать поближе справедливость рассказа. Но под конец все же приходилось поневоле допустить возможность сообщенного, тем более, что крышка гроба была не совсем плотно заколочена и из маленькой щели на несколько шагов кругом ощущался сильный запах разложения. Однако, некоторые все же никак не могли успокоиться, шептали:
— Может, изуродована вся, бедная, так что и лика человеческого на ней нету, вот и заколотили крышку. А что попортилась, так тут нет ничего мудреного: нарочно, видно, пять день продержали!..