— Для того, чтобы сжечь барыню Катерину Михайловну.
Володя громко рыдал, закрыв лицо руками. Невольный ужас изображался на всех лицах. Катерина Михайловна рванулась вперед, взвизгнула — еще один миг и, кажется, она задушила бы своими руками Груню. Но Борис Сергеевич заслонил собою девочку.
— Успокойся, Катрин, успокойся! — проговорил он. — Сядь…
Он почти силою взял ее за руки, подвел к креслу и усадил.
— Что же это такое? — металась она. — Да ведь это дьявол! Каково! Это она лежала под кроватью! Я заснула… она меня, сонную, подожгла!.. Что же это дьявол… да ее казнить… сейчас же на виселицу!.. Свяжите ее скорей… посадите на цепь… Она взбесилась, сейчас начнет на всех кидаться… Вот змееныша пригрела!..
И Катерина Михайловна, представив себе снова уже совсем ясно опасность, которой подвергалась, истерически зарыдала.
Дети подняли громкий плач.
— Боже мой! — проговорила Наташа и закрыла лицо руками.
Мари с изумлением разглядывала Груню. Она теперь только в первый раз обратила на нее внимание; до этого дня она ее не замечала.
Борис Сергеевич и Сергей взяли девочку и увели ее из павильона. Она послушно шла за ними, продолжая дрожать всем телом. Они отвели ее подальше, сели на скамью и, продолжая держать ее за руки, стали расспрашивать.