Но ничего не вышло из этого урока, барышня так и не узнала, что такое именованные числа.
В следующий раз Иван Федорович пришел такой бледный и грустный и уже не поднимал глаз на Марью Семеновну. Она ждала, ждала и не утерпела, спросила:
— Иван Федорович, отчего вы на меня глядеть не хотите? Вы на меня сердитесь?
Он привскочил на стуле как ужаленный.
— Я - на вас сердиться! Я… помилуйте… да я, Марья Семеновна, я…
Он замолчал. И она ясно увидела, как в его глазах блеснули слезы. Ее доброе, милое личико стало еще добрее и после урока она крепко-крепко сжала руку Ивана Федоровича.
Он выбежал из дома как сумасшедший и часа три бегал по бульварам, сам не понимая, где он, что с ним такое делается и совсем забыл, что он давно уже пропустил час очень выгодного урока.
Трудно было сговориться молодым людям. Иван Федорович даже и мечтать не смел о каких-нибудь серьезных планах. Он жил настоящим. Он был счастлив ее молчаливой улыбкой, пожатием руки.
Она тоже дальше этого не шла. Так продолжалось целую зиму.
Наконец пришло время кончить уроки: Марья Семеновна собиралась с родителями в деревню. Бедный Иван Федорович бродил как помешанный, считал дни.