Он заметил это и печально улыбнулся.
— Вот видишь, и тебе страшно, — сказал он, — назвала меня Мишей, а я даже и не Миша…
По его лицу скользнуло такое скорбное выражение, что она снова прижалась к нему и стала крепко и горячо целовать его.
— Это пустяки, пустяки! — повторяла она. — Тебе нечего об этом думать, это только странно. И я знаю одно, — прибавила она, — что мы должны любить их еще больше, еще больше ценить их…
— Спасибо тебе за то, что ты так говоришь и думаешь! — произнес Михаил Иванович, обнимая жену.
— Что же ты будешь делать? — повторила она свой вопрос.
— Ничего, — сказал он. — Что же мне делать?
— А твой дядя… Горбатов? Ты теперь каждый день у него бываешь…
— Дядя! — задумчиво произнес Михаил Иванович. — Он, кажется, действительно хочет быть для меня родным… Он хороший человек, я люблю его… Завтра он уезжает, но зовет меня осенью в Петербург…
— Ты поедешь? А как же служба?