— Ее надо теперь оставить… Прошу тебя — уйди, и я сейчас приду к тебе…
Сергей, сам не понимая, что с ним делается, молча и послушно вышел из спальни.
Через несколько минут Борис Сергеевич вошел в кабинет племянника. Между тем порыв бешенства и страсти успел уж как-то застыть в сердце Сергея. Этот нежданный, никогда не изведанный порыв сразу утомил его, и теперь оставалась только глухая тоска и тяжелое бездумье. Все как-то заволокло туманом, и Сергей только время от времени машинально повторял себе:
«Что же такое будет?!»
— Что она? Что с нею? — выговорил он, поднимая глаза на входившего дядю.
Борис Сергеевич был бледен и сильно взволнован. Он тяжело опустился в кресло, не зная, как заговорить и о чем говорить.
— Я случайно вошел к Наташе и застал ее в ужасном положении, почти в истерическом припадке, да ведь ты ее так и оставил. Ну, а потом она потеряла сознание.
— Она вам ничего не сказала?
— Я знаю, что вы объяснились… — чувствуя крайнюю тяжесть, проговорил Борис Сергеевич. — Ах, да что тут, я давно уже все понимаю.
— Давно?.. И вы молчали! — воскликнул Сергей.