Она встретила его как-то натянуто, и он, конечно, заметил это…
— Пойдем, Nikolas, ко мне! — таинственно сказала она.
«Ко мне» — значило в маленькую уютную комнату, куда обыкновенно она редко даже кого из родственников впускала и где решались только самые серьезные вопросы.
Он молча последовал за нею.
«Боже мой! Эти подготовления, эти подходы!» — раздражительно думал он.
Но она на этот раз, проникнутая все тем же убеждением, что упущение времени смерти подобно, ни к каким подходам не обратилась и начала с самой сути.
— Была у меня сегодня несчастная Мари, — сказала она строгим голосом.
— Несчастная Мари! — уныло повторил он, и тоска и страдание изобразились на лице его. — Если вы ее так называете — значит, верно, она сказала вам, что я причиной ее несчастья… Но, ma tante, вы сами не раз говорили, что трудно быть судьей между мужем и женою…
— Да, да, — протянула она, обдавая его своим пристальным и загоревшимся взглядом, — между мужем и женою судить трудно и не следует, да это я сама всегда говорила, но до известной степени, Nikolas!..
Она будто спохватилась и добавила: «До известной степени, Николай Владимирович…»