Но он не заметил этого. Бледное лицо его как бы совсем застыло. Он изо всех сил старался казаться спокойным, и только нервная дрожь, пробегавшая по его телу, выдавала его волнение. Он проговорил глухим голосом:
— Вы звали меня, и вот я у вас… но мне кажется, что это напрасно. Нам лучше было бы не объясняться… право, это бесполезно…
Графиня вспыхнула.
— Не напрасно и не бесполезно! — резко сказала она. — Я не могу так этого оставить… Вы забываете, что Мари мне племянница, самая близкая, родная, что я ее воспитывала…
— Но мне ведь Мари — жена… не забудьте и вы этого…
— Нет, я этого не забываю, а вот вы так точно забыли… да, забыли, в том все и дело! Я почитала вас примерным мужем и радовалась на счастье ваше с Мари…
— Никогда не было этого счастья! — невольно, почти бессознательно, прошептал он свою мысль.
Графиня всплеснула руками.
— А, так вот!.. Что вы сказали? Никогда не было счастья?! Вы ею недовольны… вы ее не любите… так ведь об этом, сударь, раньше нужно было думать. Вас не обманом на ней женили, вас никто не ловил… Вспомните, вы клялись мне, да, клялись, что любите Мари пуще всего на свете, что век будете ей самым верным мужем!..
Николай пришел в себя и грустно опустил голову.