Он говорил так серьезно. В его лице выражалось столько искренности! Она была так несчастна, ей так нужно было получить хоть какую-нибудь надежду, хоть кому-нибудь довериться, и она доверилась Миниху. Крепко сжала она его руку и поспешила вслед за мужем.
Миних огляделся, никого нет.
Но он не заметил, что в то время, как он доканчивал свою фразу и как Анна Леопольдовна жала его руку, на пороге залы показалась цесаревна Елизавета.
Она остановилась в дверях, постояла несколько секунд и скрылась.
«А, — подумала она, — значит дело уже началось. Так вот кто дельцом оказывается: старый фельдмаршал! Что же, он хорошо все обделает, он на это мастер! Пожалуй, что он единственный человек, которому бы я доверилась, если бы он пришел ко мне. Но не ко мне он пришел! Он забыл о моем существовании даже! Он забыл… но я этого не забуду! Когда-нибудь он, может быть, раскается, что позабыл обо мне, а теперь пусть возводит брауншвейгских, хорошо, так лучше! Все делается к лучшему! Да, к лучшему! Значит, вот, я теперь скоро освобожусь и от этого!..»
Она взглянула на входившего и, очевидно, направлявшегося к ней принца Курляндского, Петра.
«Невыносимо, да и опасно было бы долго тянуть ту комедию. Фельдмаршал, хоть вы и позабыли обо мне, но все же огромную услугу мне оказываете!»
Петр Бирон был уже возле нее.
Он весь вечер этот, по приказанию отца, ухаживал за нею.
Она сделала все, чтобы быть с ним любезной, но многого это ей стоило.