Она знала, сколько пристальных и насмешливых глаз глядят на нее. Она знала, что многие отлично понимают истинный смысл этих любезных разговоров позабытой, приниженной цесаревны с шестнадцатилетним сыном регента и, наверное, многие воображают, что это она сама задумала такое дело и, во всяком случае, рада этому.
Действительно, все заметили ухаживания принца Петра.
Маркиз де-ла-Шетарди многозначительно шепнул Нолькену:
— Посмотрите, кажется, принцесса Елизавета нас с вами уже находит слишком старыми людьми, она отдает предпочтение этому юноше.
— Нет, она слишком умна для этого, — ответил Нолькен, — она очень умна, и гораздо хитрее, чем я думал сначала! Наверно, она ведет ловкую игру, только жаль, что нас не принимают в игру эту.
Бессмысленный вечер Бирона совершенно расстроился.
Сам он не выходил больше из кабинета, да и герцогиня Курляндская громко сказала, что у нее очень болит голова сегодня.
Через полчаса все гости уже разъехались с темным сознанием какой-то приближающейся катастрофы. Кто был повнимательнее и ясно видел, те думали:
«Если он сам не знает, что делает, если его поступками начинает руководить одно какое-то безумие, значит, скоро конец ему!» И все радовались этому скорому концу и только рассчитывали теперь свои собственные шансы.
Мало-помалу Летний дворец погрузился в тишину. По опустевшим темным залам бродила только какая-то тень. Эта тень была «девка дура арапка», которой не спалось.