Стрельцы мигом бросились на Суханова, скрутили ему руки и оттащили от противника.
– Разбой, душегубство! – продолжал кричать Осина. – Шел я спокойно, наскочил на меня неведомый человек, вот раскровянил всего…
Но Осина вдруг замолчал и стал зорко оглядываться во все стороны. На лице его мелькнуло что-то неуловимое, как будто даже радость.
Два стрельца, державшие его за руку, бросили его и кинулись к Суханову. Тот в первую минуту, как его схватили, очевидно, не мог прийти в себя, но потом его охватило бешенство. Он начал всеми силами вырывать свои руки у стрельцов. Наконец вырвался и, очевидно себя не помня, схватил одного стрельца за горло. Тут-то к нему бросились и остальные.
– Среди бела дня разбойничать да еще царских слуг бить! Вязать его! тащи в губную избу! – кричали стрельцы.
Суханов продолжал отбиваться. Но борьба с несколькими сильными стрельцами была невозможна.
Ему через минуту скрутили руки за спину, связали и потащили.
– А того, другого-то, что же? и его тащите!
Но другого нигде не было. Осина, воспользовавшись смятением и тем, что всеобщее внимание было обращено на Суханова, выскользнул незаметно, из толпы и исчез.
Пров задыхался от отчаяния. Вопя сам не зная что, побежал он за стрельцами.