Откуда-то издали действительно доносились звуки рояля.
Гриша быстро поднялся по широкой мраморной лестнице, взглядывая в зеркала. Он чувствовал себя очень странно, очень неловко в своем новом костюме, как будто он был не одет, будто в халате. Он почти вбежал в концертный зал и увидел в глубине этой обширной, великолепной, но строгой и холодной комнаты Лизу.
Она сидела за роялем, лениво перебирая клавишами. Отрывистые и довольно беспорядочные звуки уносились к высокому куполу. Заметя вошедшего, Лиза встала с табуретки и пошла ему навстречу, скользя своими маленькими ножками по блестящему, как зеркало, мозаичному паркету. Она щурила глаза и вглядывалась, так как была близорука. Она почти совсем подошла к нему и все еще не узнавала, — он это ясно видел по изумленному, вопрошающему выражению ее лица.
Он отвесил глубокий поклон, и ему опять показалось, что он раздет и в совсем неприличном виде.
Наконец Лиза засмеялась.
— Григорий Николаевич, так это вы, нет, это не вы… Прочь, прочь, я и знать вас такого не хочу!.. Уходите, слышите?.. Фу, какой противный… Mais vous savez, vous êtes même ridicule!., tournez-vous… comme èa… non, décidément èa ne vous va pas! Vous devez reprende vorte jolie uniforme…[37] слышите — уезжайте и являйтесь прежним… а так я с вами и говорить не стану… не принимаю, меня дома нет… слышите!..
В то же время она протянула ему руку, которую он пожимал и не выпускал.
— Отчего у вас такая холодная рука? — спросил он, наклонился и поцеловал эту действительно холодную руку.
— Да разве вы не чувствуете, что здесь совсем мороз? Я замерзла, знаете, уж совсем сон клонил, совсем. Пойдемте скорее вот сюда, в зеленую комнату, там камин затоплен.
Она взяла его под руку, и они побежали и остановились только в самом изящном уголке у пылающего камина. Лиза упала в кресло и вытянула к камину ножки.