— В Эрмитаж.
— Вот интересно! — усмехнувшись, воскликнула Софья Сергеевна. — Мало мы по всяким галереям за границей изучали разные школы живописи! Неужели тебе это не надоело?.. Но там — en qualité de voyageurs[44] — это как-то неизбежно, особенно, как мы тогда, в первой поездке, помнишь, в коротеньких платьицах… ma tante, шаль непременно волочится за нею по полу… гид какой-то — объясняет и все путает… Mais ici![45] Кто же бывает в Эрмитаже?.. Разве провинциалы?..
— Я и есть провинциалка, — сказала Маша. — Я совсем не знала Эрмитажа, понятия не имела, что у нас такая отличная полная коллекция. Фламандская школа — это прелесть! Испанская тоже…
— Что же ты, пожалуй, опять красками пачкаться думаешь… там, на лесенках, с какими-нибудь нечесаными, грязными мальчишками… joli![46]
— Нет, где уж мне рисовать! Но я вот уже пятый раз еду в Эрмитаж и, конечно, и еще туда часто буду ездить…
— Мари, скажи мне, пожалуйста, а кроме Эрмитажа где же ты бываешь? Тебя никогда, никогда нет дома… et puis[47] — ведь ты вечно одна, хоть бы человека брала с собою, а то, согласись… я вовсе не хочу сердить тебя, но, право, это неприлично. On peut penser Dieu sait quoi![48] И потом, что-нибудь даже может случиться… какая-нибудь неприятность, тебе могут сделать дерзости, право, я просто иногда боюсь…
Маша нахмурила брови.
— Mersi, Софи, за внимание! Но не бойся напрасно — я не робка и не трусиха, до сих пор меня никто не обижал, а если и вздумает кто-нибудь обидеть, я не растеряюсь…
Все благие намерения Софьи Сергеевны сразу исчезли.
— Да пойми же ты, наконец, — сердито сказала она, — что так бегать одной — c'est tout-à-fait impossible!..[49] Здесь не Москва, здесь гораздо более все на виду, чем ты думаешь… et il y a des choses, qu'on ne peut pas se permettre![50] Ты испортишь себе репутацию навсегда и потом уже ничем не исправишь…