— Получал Николай Сергеевич эти дни письма? — спросил он.
— Никак нет-с, на этой неделе ни одного письма не получили.
Владимир отправился в комнаты Кокушки, осмотрел, но ничего подозрительного или интересного не нашел. Скоро к нему присоединилась Маша.
— Вот уже одиннадцать часов, — говорила она, — а его все нет! Ну хоть что-нибудь узнал ты?
Владимир передал ей слова кучера и камердинера.
— Что же это значит? Зачем бы это он так во фраке, утром?
— Да, это очень странно! Мало ли что могло прийти ему в голову, мало ли каких глупостей он мог наделать! Пожалуй, вдруг вздумал ехать кому-нибудь представляться… Но ведь вот его нет до сих пор. Что, он не ночевал дома в Москве? С ним случалось это иногда?
— Никогда!
— И потом, это ведь совсем не в его понятиях. Тут одно меня смущает — Знаменская, этот князь Янычев… Ты знаешь, какой это человек. Я простить себе не могу, что не следил за ним, что допустил такое знакомство. И потом, вот кучер говорит, что в последнее время он не ездил на своих лошадях, а ты знаешь, что он пешком ходить или кататься на извозчиках не охотник.
— Так что же ты думаешь делать, Володя?