— То есть, как же это-с?
Швейцар не совсем понял.
— А так, просто отвори дверь и больше ничего, ни слова не говори ей, она сама знает, куда ей идти.
— Слушаю-с!
Швейцар даже не выразил изумления. Он принадлежал к породе, уже совсем исчезающей, старых, важных швейцаров, которые должны исполнять свои прямые обязанности и не смеют изумляться ничему, что исходит от господ. К тому же к некоторым странностям Николая Владимировича он уже привык.
Он запер вслед за Еленой двери и затем молча стоял, глядя, как эта красивая бледная дамочка, не сняв даже шубу, быстро взбирается по широкой мраморной лестнице. Елена остановилась на верхней площадке совсем незнакомого ей старинного дома. Но, очевидно, она не задумалась, куда ей идти. Она повернула направо, очутилась в обширной приемной. Затем прошла в огромную залу, где гулко раздавались ее шаги. Затем мимо нее стали мелькать разные нарядные комнаты. Она все шла, не останавливаясь, ни на что не глядя.
Вдруг она услышала, как возле нее, на высоком камине, часы стали бить раз, два, три… одиннадцать! Она взялась за ручку бывшей перед нею двери и отворила ее с последним ударом часов.
На своем обычном месте, в высоком кресле, сидел Николай Владимирович; вокруг того же стола, заваленного книгами, помещались Марья Александровна, Владимир и Маша. Больше никого не было.
Маша невольно вскрикнула, поднявшись со своего места, и так и застыла, устремив свой взгляд на Елену.
Да, это она, ведь она ее знает, она ее много раз видела у общих знакомых!..