— Груня, ты меня дурачишь! — воскликнул Владимир.
— Уверяю тебя, что нет! Говорю тебе: все видела своими глазами. И слушай еще более, я чуть с ума не сошла от этих опытов. Он ведь и из меня хотел сделать «sujet». Один раз упросил… что было со мною — я не помню.
— Как же ты могла согласиться? Ведь это бог знает что такое!
— Я тебе говорю, он меня совсем с ума свел… Но это было всего один раз — и больше уж он меня ничем не мог упросить… А за то, что он мне показал, я все же ему благодарна. Он все это пока держит в секрете и говорит, что это только начало, азбука… Он надеется дойти до изумительных результатов… Он уверял меня, что уже другие доктора, молодые, принадлежащие к новой школе, и вместе с ними специалист по нервным болезням Шарко начинают додумываться до того, до чего додумался он… Он приходит в экстаз, когда говорит об этом. По его словам, для науки откроется новая эра, когда будут признаны за действительность явления магнетизма — и он верит, что не пройдет и пяти лет, как это совершится. Он говорил мне: «Там эти молодые доктора думают, что они первые открывают какие-то законы, какую-то силу. А все это давно уже известно было некоторым, только иначе называлось…»
Груня остановилась, а потом прибавила:
— Я тогда невольно много, много обо всем этом думала и пришла к тому, что все старые сказки — все это правда. Волшебство теперь становится наукой… Вот и твой дядя! В Париже доктора понемножку открывают вещи, которые он уже давно знает, и неужели ты не видишь теперь, что он с этой особой сделал как раз то же самое, что Берто на моих глазах делал с парижской Полеттой?!
Владимир был изумлен и сильно заинтересован.
— Да, — сказал он, соображая, — конечно, конечно, это то же самое. Но, послушай, ведь если это так, хоть трудно этому верится, то это бог знает чем может кончиться! Ведь нервных людей в наше время сколько угодно, а уж нервных девушек и молодых женщин — тем более, так это какой-нибудь негодяй, знающий эти новооткрытые секреты, придет, повертит перед тобою чем-нибудь блестящим, как ты говоришь, и затем ты в его власти, ты его вещь. Он может тобою распоряжаться…
— Конечно!
— Да ведь приводя человека в такое состояние, — продолжал Владимир, — можно заставить его совершить преступление… все что угодно!.. И он сделается преступником, вором, убийцей, отравителем — бессознательно.