— Я думаю, что это уже и бывало, даже наверное и нередко…
— Мало ли что бывало и что может быть на свете, — проговорила в раздумье Груня.
Она все еще держала руку Владимира. Комната-бонбоньерка была погружена в розовый полусвет фонарика. Расставленные всюду цветы наполняли теплый, неподвижный воздух своим все будто усиливающимся пряным, раздражающим запахом.
XXIV. ЧЕГО ОН ТРЕБУЕТ
Владимир тряхнул головою, будто этим движением хотел отогнать от себя новые мысли, вызванные неожиданным и долгим раздумьем Груни.
— Да, — сказал он, — все это очень, очень интересно, может быть, даже гораздо интереснее и важнее, чем кажется сразу. И, конечно, мы об этом еще много раз потолкуем с тобой, Груня, и с дядей я буду говорить об этом непременно. Но теперь довольно. Будем говорить о другом. Мне очень надо говорить с тобою, Груня.
Он привлек ее к себе и крепко обнял.
— Милый, говори о чем хочешь, я буду тебя слушать! — прошептала она, отдаваясь его ласке.
— Когда наша свадьба, Груня? — спросил он.
Она вдруг отшатнулась от него, взглянула на него изумленными, широко раскрывшимися глазами.