— Что? Что ты такое говоришь? Я тебя не понимаю, — прошептала она.
— Я спрашиваю тебя: когда наша свадьба?
Она продолжала все так же изумленно глядеть на него пока наконец не увидела, по выражению его лица, что он нетерпеливо ждет ответа.
— Я никогда не буду твоею женою! — твердо и спокойно сказала она. — Я думала, что ты понимаешь это и никак не ждала от тебя такого странного вопроса…
— Как понимаю?! Как странного вопроса? — воскликнул он. — Что это значит? Что же все это было, разве ты меня обманываешь? Разве ты меня не любишь?
— Как я люблю тебя — я объяснять этого не стану и потому что не могу объяснить, да и не нужно, это ты сам можешь видеть… я никого никогда не любила, кроме тебя, и никогда не буду… Ведь ты знаешь… Но не обижай меня, не считай меня способной на то, на что я не способна… Во мне, конечно, много дурного, но я все же не такая… Я люблю тебя… я твоя… я не уйду от тебя, пока ты сам этого не захочешь… но быть твоей женой… эта мысль не приходила мне в голову, и я никогда не способна допустить ее… Я не могу быть твоей женой и знаю это…
— А я тебя опять спрашиваю: когда наша свадьба? — перебил ее Владимир.
— Никогда и никогда!..
— Груня, да что с тобой, наконец? Я тебя не понимаю, ты просто меня оскорбляешь… Если ты меня любишь, то должна была меня понять… ты должна была знать, что теперь я иначе не могу приходить к тебе, как твоим женихом… и я не успокоюсь до тех пор, пока мы не обвенчаемся.
Груня встала и сделала несколько шагов по комнате. Лицо ее было грустно. Она молчала.