Так он и просидел у себя в комнатке вплоть до вечера. А вечером вдруг оделся, взял в руки толстую палку с серебряным набалдашником — подарок покойного Бориса Сергеевича и, крепко на нее опираясь, вышел из дому. Он крикнул извозчика и велел везти себя на набережную…
Михаил Иванович, веселый, довольный, сидел перед своим огромным письменным столом, подписывая какие-то бумаги, когда его камердинер доложил ему, что Степан от Горбатовых пришел и его спрашивает.
«Степан, так он еще жив, приехал!» — подумал Михаил Иванович и велел провести к себе старика.
Михаил Иванович хорошо знал Степана, знал его отношения к покойному Борису Сергеевичу, знал, что он был поверенный всей его жизни, что он, так сказать, живая хроника семьи Горбатовых. Знал он также, что этот Степан принимал деятельное участие в разыскивании пропавшего мальчика, незаконного сына Владимира Горбатова, то есть, его самого, Михаила Ивановича.
Он встретил теперь старика со всеми знаками почтения, протянул ему даже руку, усадил его в кресло.
— Рад вас видеть, почтеннейший, очень рад! Я полагал, что вас в Петербурге нет.
— Нынче утром приехал, сударь! — прошамкал Степан своим беззубым ртом, несколько дико глядя на хозяина.
— И вот осмелился явиться к вашей милости, — продолжал он, — поздравить с семейной радостью!
— Спасибо, спасибо! — сказал Михаил Иванович.
А Степан опять заговорил.