«Я ражведушь и опять женюшь и жделаю точно такую швадьбу!.. Я им-имею право!..»
«А что вжял… че-черт! — послал он мысленный привет своему тестю: — Дудки!..»
Эта новая мысль совсем его успокоила, и он теперь был полон ею.
По приезде из церкви он отыскал брата и сообщил ему о своем решении.
— Во-Володя, ведь это можно?
— Можно, конечно, только, пожалуйста, ты не проболтайся, не говори никому, ведь никто и не знает, что ты женат. А то если проболтаешься, то сам себе все испортишь, будь же благоразумен!
— Ша-шамо шобою! — быстро проговорил Кокуш-ка. — Что я жа ду-дурак, штану шрамитьша… А ведь хо-хо-роша швадьба? То-только моя еще лучше будет…
И он, с новым бокалом в руке, помчался поздравить новобрачных.
Владимир, бывший у двоюродного брата шафером, так и сиял в этот вечер. Никто не видал его никогда таким веселым. Дело объяснилось просто: он победил Груню.
Музыкальный мир Петербурга и поклонники певицы с изумлением узнали, что прелестная Фиорини не будет петь ни в итальянской, ни в русской опере.