Но она остановилась и уже спокойнее прибавила:
— Это было его желание, и оно свято… и мне все равно, только знайте, что если эта особа появится у нас в доме, в тот же день я уезжаю!
— Вероятно, она и сама не захочет быть у нас, — спокойно сказала Маша. — Вот что, Володя, мы после обеда поедем не в парк, а к Прыгуновым. Я непременно, сегодня же, хочу видеть Груню.
— Ma tante, и вы это допустите? — спросила Софья Сергеевна.
— Как же я могу не допустить?
Клавдия Николаевна, не договорив, замолчала и закрыла лицо руками.
— Да… так ты Барбасова застал у нее, — снова обратилась к брату Маша. — Он очень умный человек, этот Барбасов. Я всегда с удовольствием говорю с ним.
— Ах, боже мой, так значит, этот неприличный урод сделается нашим habitué[15]?
Теперь сестры стояли друг перед другом. Старшая сердилась все больше, младшая делалась веселее и веселее.
— Неприличий я в нем не замечала. А уродство — он некрасив, но его лицо вовсе не противно. Он мне даже просто нравится. Если бы ты видела его в суде, когда он защищает, — это совсем другой человек!.. Он завладевает всеобщим вниманием… преображается.