— Защекочу, Степаныч! Подавай письмо!
— Ой, батюшки! — пищал Моська. — Да отпусти ты, непутевый, не то так визжать начну, что со всего двора сбегутся… Отпусти, дам я тебе письмецо…
Сергей поставил его на пол. Моська вдруг принял степенный вид, вынул из заднего кармана кафтанчика письмо и почтительно подал его Сергею.
Сергей быстро распечатал, притворил окно, зажег свечку и стал читать.
Да, это писала Таня, но уже с первых же строк он увидел, что это письмо не похоже на прежние ее письма.
Что там у них случилось? Что-то особенное! Так и есть. Таня писала о внезапной и опасной болезни своей матери. Писала урывками, отходя от ее кровати.
Из Тамбова три доктора приехали и живут в Знаменском. Горбатовский Богдан Карлыч стал, было, лечить княгиню, да ей от его леченья только хуже сделалось, и тамбовские доктора объявили, что Богдан Карлыч совсем не понял болезни и своими лекарствами много вреда наделал…
«А чем кончится — неизвестно. У нас теперь добрая твоя матушка и Елена, помогают мне — спасибо им, голубушкам… Нынче вот как будто легче немного, да бывали уже дни такие, что полегчает, а потом и опять хуже… Доктора уверяют, что Бог милостив, надеются — а кто же ведь знает! Но не одно это горе у меня, друг мой Сережа! Коли Бог даст и поправится матушка, так другое есть горе и с ним не знаю, как справиться… Понадеялась вот было на свои силы!.. Жду не дождусь твоего приезда… Кабы знал ты, как ты мне теперь нужен! Скоро ли свидимся? Обещал, что скоро, а все тебя нету… Когда же? Ради Создателя, голубчик мой, ответь ты мне, скоро ли едешь и не откладывай, говорю тебе, за большим делом зову тебя…»
Сергей опустил голову и сильно задумался.
Таня ли писала это? Никогда ведь еще не говорила она таким тоном.