— Совсем не то, — спокойно сказала она. — Христос не может повелевать жестокости и равнодушия к судьбе ближнего, но он ведет человека к спасению различными путями, которые иногда для нас и непонятны, которые мы слабым нашим разумом постичь не в силах. Мне было откровение, что сестра наша, хотя и уходит от нас, но временно. Она сама откажется от заблуждений и вернется к нам с большею еще и уже непоколебимой верою.
Князь Еспер все более и более раздражался.
— Однако вы этого до сих пор мне не говорили. Вы говорили просто, что вам приказано было оставить ее.
— Так оно и было сначала, а откровение, о котором я говорю теперь, получила я на этих днях, когда скорбела духом о том, что Нина уже несколько дней в Петербурге, а ко мне не заглядывает.
— Что же, это было вам в видении сказано?
— Нет, письменно.
— Покажите мне.
— Хорошо, сейчас покажу.
Она вышла и вернулась с запиской в руках. Князь Еспер прочел и швырнул бумажку на стол.
— Что вы делаете? — в ужасе воскликнула Татаринова. — Что вы делаете, безумный?