— Ах, разве когда-нибудь поймешь этих докторов! Почем я знаю, что такое. Он мне говорил, да я был в таком состоянии, что ничего и не понял.
— Кто ее лечит?
— Петерс. Ведь это опытный, известный врач; он, говорят, никогда не ошибается.
— Да, конечно, если он говорит «серьезно», значит, серьезно! — сказал Борис.
— Вот видишь! — отчаянно воскликнул Вельский. — И он говорит, что для нее единственное спасение — немедленная, слышишь, немедленная перемена климата, горный воздух, непременно горный воздух, что если здесь она пробудет недели две-три — тогда он не ручается за ее жизнь! Подумай — каково мне было это слышать! Что же теперь делать?
— Что? Конечно, немедленно ей уезжать туда, куда посоветует Петерс. Он говорил — горный воздух, ну, значит — в Швейцарию…
— Да, он так и назначил Швейцарию. Он прибавляет, что она должна быть спокойна, что только при душевном спокойствии ее может спасти горный воздух…
— Это само собой! — убежденным тоном проговорил Борис.
Вельский схватился за голову.
— Она без меня не хочет ехать! — простонал он. — Она без меня не двинется с места.