— Никто не обвинит тебя, а если бы даже и обвинили, но если ты чувствуешь сам, что обвинение это несправедливо, какое тебе дело?.. Если ты серьезно любишь эту женщину, ты должен спасти ее, ты должен теперь забыть все остальное…
Вельский крепко сжал руку Бориса.
— Это твой взгляд? Ты думаешь, что я имею право?
— Как же я могу думать иначе!
Вельский молчал несколько мгновений и, наконец, глухо прошептал:
— Я еду…
Выходя от Бориса, он шатался, но по лицу его видно было, что решимость его не поколеблется.
При связях и средствах Вельского ему нетрудно было немедленно устроить сию поездку и получить заграничный паспорт.
Через три дня Борис провожал уже его и Софью Ивановну за границу. Она имела очень страдающий вид и безукоризненно играла свою роль. При прощании она крепко стиснула руку Бориса и он столько прочел в ее взгляде, что сразу понял, какая сила заключается в этой женщине и почему Вельский так ее любит.