— Так, брат, так! — со вздохсм сказал Никита Матвеевич и, помолчав немного, прибавил:
— Ну, a теперича мы что ж… К великому государю, значит, завтра пойдем с тобою?
Чемоданов поднял брови и с изумлением взглянул на соседа.
— К великому государю?.. Так, значит, он и тебя призывал, и с тобой толковал об этом?
— A то как же? Мирись, говорит… Я ему, как же так мириться, мне мириться невозможно. A он мне: «Бог, говорит, поможет». Вот и сталось по его царскому слову… И говорит он еще: «как говорит, помиритесь — тотчас же ко мне ступайте, вместе, чтоб я своими глазами видел ваш мир»…
— Так вот оно что-о! — протянул Чемоданов. — Ну, если так, нечего нам с тобой и делать, Микита Матвеич… Против царской воли не пойдешь… Видно, так суждено…
— Видно так суждено, Алексей Прохорыч!.. Отдаешь что ль за моего парня свою дочку?
— A вот ты научи меня, как не отдать, коли царь приказывает?..
— Нешто он приказывает!.. Он, вишь ты, говорит: я, говорит, против родительской власти не могу, я вас не неволю, a только совет подаю добрый…
— Да ладно, что уж тут! Видно, судьба такова. Пойдем завтра к царю… A ныне-то… вечер-то длинный… надо нам с тобой по чарочке пройтись, чтобы, значит, мир наш и свойство были добры да крепки.